Под серыми соснами — дом на снос. На свалке — полированный белый ларь. Что это? Прилавок? Или алтарь? Торговали здесь плотью Христа? Или кровь Его разливали? Отмеряли холст? Торговец молился? Барышничал поп? Прекрасные божьи творения,— сосны Сбывает соседский портной за бесценок.
отливы для фундамента
Крысолов из города Гамельна — Это в Гамельне знает любой — Он тысячу, если не больше, детей Своей дудкой увлек за собой. Он долго играл, их сердца смутив,— Это был превосходный мотив. Крысолов из города Гамельна, С малышами пустился он в путь, Чтоб место для них на земле подыскать Поприличней какое-нибудь. Он долго играл, их сердца смутив,— Это был превосходный мотив. Крысолов из города Гамельна, А в какие он вел их места? Но дети взволнованы были меж тем, И, по-видимому, неспроста. Он долго играл, их сердца смутив,— Это был превосходный мотив. Крысолов из города Гамельна, Когда вышел из города он, Отменной игрою своей, говорят, Он и сам уже был покорен. Я долго играю, сердца их смутив,— Превосходный это мотив. Крысолов из города Гамельна, Далеко не сумел он уйти — Он сбился с дороги, в горах заплутав, И вернулся к началу пути. Слишком долго играл он, сердца их смутив,— Слишком был превосходен мотив. Крысолов из города Гамельна Был повешен, все знают о том, А все же о дудке, о дудке его Говорилось немало потом. Он долго играл, их сердца смутив,— Это был превосходный мотив.
отливы для цоколя
Стоя за письменным пультом, Я вижу через окно в саду моем куст бузины - Смешение черного с красным. И мне вспоминается вдруг Куст бузины моей юности, в Аугсбурге. Много минут я стою в самом серьезном раздумье: Пойти ли к столу за очками, Чтобы еще раз увидеть Черные ягод на ярко-красных ветвях?
оконные отливы
Когда я был юн, для меня по моей просьбе Вырезали ножом на деревянной доске и разрисовали тушью Портрет старика, скребущего покрытую коростой грудь. Взгляд его был преисполнен мольбы и надежды на поученье. Но другой доски, что должна была висеть рядом с первой, С изображением молодого человека, поучающего старика, Так для меня и не сделали. Когда я был юн, я надеялся Найти старика, согласного, чтоб его поучали. Когда я состарюсь, меня, я надеюсь, Найдет молодой человек, Согласный меня поучать.
металлочерепица
Справедливость — это хлеб народа. Иногда его хватает, а иногда его мало. Иногда он вкусен, иногда в рот не возьмешь. Если мало хлеба, то правит голод, Если хлеб плох, вспыхивает недовольство: Долой негодную справедливость! Она выпечена неумело, она замешана бездарно. Она без пряностей, с черной коркой. Зачерствела справедливость, поздно она к нам пришла! Если хлеб хорош и его вдоволь, То можно жить единым хлебом. Если нет изобилья, Но зато есть справедливость, Ешь этот хлеб и работай так, Чтобы добиться изобилья! Если нужен ежедневный хлеб, То еще нужнее ежедневная справедливость, Она нужна не единожды на день. От рассвета и до заката, в радости и в работе, В радостной нашей работе, В тяжелую годину и в годину веселую, Ежедневно и в достатке Этот хлеб необходим народу Справедливость — это хлеб народа. Кто же должен печь этот хлеб? Тот, кто всегда печет хлеб. Тот, кто пек его издавна. И точно так же хлеб справедливости Должен выпекать народ! Хлеб ежедневный, хороший хлеб!
отлив цена
1 На девятый год бегства от Гитлера, Изнуренная скитаниями, Холодом, голодом зимней Финляндии, Ожиданием визы на другой континент, Умерла товарищ Штеффин В красной столице Москве. 2 Погиб мой генерал, Погиб мой солдат. Ушел мой ученик. Ушел мой учитель. Умер мой опекун, Умер мой подопечный. 3 Когда час наступил и не столь уж непреклонная смерть, Пожав плечами, мне показала пять истлевших легочных долей, Бессильная жизнь залатать шестой, последней, Я поспешно собрал пятьсот поручений, Дел, которые надо исполнить тотчас и завтра, в грядущем году И в ближайшее семилетие, Задал множество важных вопросов, которые Разрешить могла лишь она, умирающая. И, поглощенная ими, Она легче приняла смерть. 4 В память хрупкой моей наставницы, Ее глаз, пылавших синим гневным огнем, Ее поношенной накидки, с большим Капюшоном, с широким подолом, я переназвал Созвездие Ориона в созвездие Штеффин. Глядя теперь в небо и грустно покачивая головой. Я временами слышу слабеющий кашель. 5 Руины. Вот еще деревянная шкатулка для черновиков, Вот баварские ножички, конторка, грифельная доска, Вот маски, приемничек, воинский сундучок, Вот ответы, но нет вопрошающего. Высоко над деревьями Стоит созвездие Штеффин.
отливы для крыши
Я слышал, ты поднял на себя руку, Чтобы не дать палачу работы. Восемь лет в изгнании наблюдая, как крепнет враг Ты последней не одолел границы И земной перешел рубеж. Рушится Европа. В главы государств Выходят главари бандитских шаек. Столько оружия, что людей не видно. Будущее объято тьмой, а силы Добра ослаблены. Ты это понял И добил свое измученное тело.
отливы оцинкованные
